Работа в РОСТВЕРТОЛ - Отзывы сотрудников

Я заметил, что перестал радоваться мелочам. Раньше любил готовить, читать, гулять, а теперь просто лежу в свободное время. Внутри какая-то апатия и равнодушие ко всему. Жена говорит, что я как будто отсутствую, даже когда дома.

Нам выдали новые респираторы, якобы улучшенные, но дышать в них тяжело, и через час у меня кружится голова. Начальству всё равно, они говорят терпеть, а я чувствую, что задыхаюсь, но боюсь сказать, потому что отправят на медкомиссию, а там врачи свои, закроют глаза.

Начальство вообще не видит в нас людей. Ты для них просто номер в табеле, если ты заболел, если ты устал, им плевать. Главное чтобы план был выполнен, а что с тобой потом будет, это уже твои проблемы.

Коллектив здесь странный, все друг на друга волками смотрят, потому что каждый боится, что его премии не достанется. Никакой помощи или подстраховки, все работают сами за себя. Если у тебя что-то случилось, никто не подойдет и не поможет, только пальцем покажут

У нас ценятся те кто умеет исчезать в курилке когда случается авария я же поперся с рацпредложением по электрике и получил устный выговор за то что лезу не в свои дела теперь я тихо сижу в углу и читаю новости но когда отключается свет сразу все кричат мое имя и просят починить.

Наш сервер в отделе снабжения запускается только под молитву и в строго определённой фазе луны. При загрузке базы данных он издаёт звук, похожий на агонию кипятильника, и если вовремя не выдернуть шнур — можно остаться без отопления на всю зиму, потому что он же его и включает.

Гордость распирает, когда понимаешь, насколько сложную технику мы здесь латаем. А потом смотришь на инструмент — и гордость сменяется тоской. Паяльники, которым впору не чипы, а консервные банки запаивать, и отвертки, стертые в круг. Любое предложение купить нормальный прибор встречается священным ужасом в глазах начальства: «Ты что, хочешь разорить предприятие?». В итоге ты не специалист высокого класса, а Левша, подковавший блоху ржавым гвоздем.

Это место не работает с тобой — оно высасывает тебя. Приходишь полным сил, а уходишь выжатым как лимон. Смена начинается с молитвы, чтобы станок не отвалился, а заканчивается надеждой, что автобус не уедет без тебя. Техника безопасности написана кровью, но чьей — уже никто не помнит. Главный инструмент выживания — собственные глаза на затылке. ИХ НЕТ

Мечта садиста-управленца: чтобы купить новый сверлильный станок, нужно обойти кабинеты ветеранов труда, которые забыли, где работают, но подпись не дают — а вдруг сломается. Компьютер в бухгалтерии хрипит, нагревает комнату до плюс сорока и проигрывает похоронный марш при запуске 1С. Если вас мучает бессонница — просто придите в наш цех и посмотрите на скорость работы инженерного состава. Нет

Забавно наблюдать за многими персонажами на этом как-бы "заводе". Есть один такой типа программист чпу. Уже 20 лет числится на заводе, протирая штаны и пропердывая казённое кресло. Станков не знает, инструмента не знает, режимов не знает. Зато важно раздувает щеки иногда появляясь в 1-м цехе. Как типичный нищий ватник, активно дрочит на сралина. За 20 лет, угробленых на этом "заводе", нигде не был, ничего не видел. Только грызет печеньки с вареньем и потом бегает срать в цеховой сортир на первом этаже, пряча в карманах туалетные бумажки. Так и будет догнивать до пенсии, убеждая себя в том, что делает великое дело для страны. Создавать видимость работы.

Типичный совок. Говноборонная помойка с секретами, которые уже давно никому в мире не нужны. Зарплаты копеечные. Карьерный рост только для блатных и жополизов. Убогие цеха и старое оборудование. Нормального инструмента нет. Работают чем придется. Скотское отношение к сотрудникам. В столовой не вкусная жратва. В сортирах нет туалетной бумаги. Поэтому жопу там вытирают обрывками чертежей и тех процессов. Возможность тихо на одном месте просидеть всю жизнь до пенсии за нищенскую зарплату.

Цех дышит, цех живет своей гнилой жизнью. Ты для него — просто расходный материал, свежая порция энергии, чтобы он продолжал скрежетать и чадить. О романтике тут не может быть и речи: романтика — это когда тепло и чисто, а здесь сырость въедается в кости быстрее, чем грязь под ногти. К концу смены понимаешь, что не ты работал на станке, а станок работал тобой. Идешь домой и чувствуешь себя придатком к этому монстру, который оставил тебе жизнь только до завтра.

Это место не терпит — оно использует. Сюда приходят не зарабатывать, а выживать. Гул стоит такой, что к обеду перестаешь слышать собственные мысли, а к концу смены — и собственное «я». Вместо музыки — лязг металла, вместо отдыха — пять минут перекура в углу, где дует из всех щелей. Техника безопасности здесь — это твоя природная осторожность, потому что на предупреждающие знаки давно забили. Уходишь отсюда пустым: ни сил, ни желаний, только гул в ушах и ватные ноги. Нет

Выбор в городе небогатый: или НЭВЗ, или ЧОП с ларьком. Выбрал завод и попал в филиал ГУЛАГа с авиационным уклоном. Цех не видел ремонта со времен первого полета «кукурузника». Зимой зубы стучат в такт станкам, летом задыхаешься. Охрана труда? Это открытые ворота и молитва. Нет

Работа на Роствертоле — это дорога в никуда. Карьерный рост — миф для большинства, все ключевые посты заняты проверенными людьми, и лифты не работают. Профессионально не растешь — деградируешь, потому что навыки сводятся к умению выкручиваться в условиях хронического бардака. Обучающих программ нет, стажировка — это смотри, как делает дядя Петя. Остаётся только надеяться, что когда-нибудь накопятся силы и смелость уволиться, пока эта система не выжала из тебя всё до капли. А пока — каждый понедельник чувствуешь, как снова затягивает в эту трясину.